Вы можете прислать нам новости или сообщить что-то очень важное заполнив форму.

Редактор:
Print Friendly

Графомания

28 ноября, 2015

bloggers-dillemaПрежде чем говорить о какой-либо «мании» следует избавиться от «фобии». Если на свете существует медицинское определение какой-либо страсти, как психического состояния, то нужно понимать, что ряд людей ощущают к этому собственные страхи, что тоже вполне себе диагноз, хотя довольно часто эти люди находятся в рамках своей, пусть и не совпадающей по теме разговора «мании». Для какого-то «кружка вязания крючком» будет звучать негативно существование аналогичной группы людей занимающейся «самиздатом». Нет никакой особой разницы в том, что человеку нравятся «две лицевые и одна изнаночная петля», вместо всяких «фанфиков».

В любом случае, чтобы серьезно говорить о «мании» необходимо иметь смелость, не отрицать наличие позитивных последствий и причин, даже мелких, которые их породили. Категоричность суждений еще больший враг, чем страх видеть.

Точка в начале: честно говоря, не буду отрицать, что как автор этой и других статей – являюсь истинным графоманом, пусть с опытом, это ничего не меняет. Личное осознание – важный элемент контроля качества.

Графомания, рифмоплетство, бумагомарание, строчкогонство, версификаторство и прочее – относятся к определенным негативным «штампам», как к символу низкого качества произведений, так и одержимости создавать их без опыта и четкой самооценки. Обычно пишущим новичкам изначально не хватает навыков, знаний, контроля работы, подготовки материала и терпения для ремесла, пусть и творческого, даже духовного, но внутренней потребности «сесть и написать с первой попытки».

Штамп подразумевает страх человека быть причисленным к той же категории «графоманов», особенно среди профессионалов, где качество произведений также не поддается четкой математической оценке качества, так как искусство не спорт и по очкам судить о победе невозможно. Аналогично можно сказать о группе людей, которые не только негативно относятся к тому или иному проявлению творчества, они могут быть вполне воинственными, а не только категоричными, как бы осуществляющими функции цензоров. По сути, они являются сторонниками одного вида искусства и противниками другого, где еще не понятно, что лучше и для кого. Это просто группа единомышленников с четко выраженной позицией, не обязательно правильной, довольно часто идеологической и коммерческой.

С научной точки зрения, но упрощенно, вне определения психического состояния человека, «графомания» – это термин, применяемый в литературе, определение того, что автор произведения пренебрегает общепринятыми в литературе эстетическими критериями. Также термин относится к высокопродуктивным авторам низкопробной или точнее – однотипной литературы.

С медицинской точки зрения, «графомания» – это патологическое и даже бесконтрольное стремление к сочинительству, больше похожее на умопомешательство, маниакальную зависимость постоянно что-то сочинять и даже претендовать на публичную известность. С этой точки зрения, постоянное увлечение писать на стенах, царапать на лавках, в какой-то мере аналогичное отхождение от нормы.

С общественной точки зрения термин размыт в определениях. В общей массе люди оценивают «графоманов» – как людей, изначально пишущих плохо, галиматью. И читателей больше всего раздражает количество подобных произведений, к чему автоматически относятся и популярные авторы, издающие более одной-двух новых книг в год.

Психологически, все варианты можно объединить в одно определение – это стремление человека реализовать свои внутренние потребности во славе, деньгах и прочем, через желание что-либо создавать как законченное произведение любого размера и формы, чтобы через результат появились признание, одобрение и любая другая стимулирующая оценка.

Абсолютно естественно, когда человек ждет признания через единственное произведение и оценка влияет на желание творить дальше. Так поступает большинство людей даже без склонности к мании что-то постоянно писать. Это система проб и ошибок, когда каждое действие в сумме ведет человека к какой-то будущей цели, формируется профильный профессионал через разносторонние интересы. Личность на собственном опыте определяет наклонности и место в обществе. Не получилось писать, попробует играть на гитаре, строгать ножичком и так далее.

Вряд ли стоит копаться среди психически больных людей, с медицинской точки зрения, чтобы определить причины «графоманства» среди здоровых людей.

Буквально 30 и более лет назад люди стремились заниматься каким-либо видом искусства. Бренчали на гитарах, сочиняли песни, стихи и конечно, писали рассказы и книги. Это стремление выражалось не только в желании самореализоваться, но и самоутвердиться. Развлечений было не так много, и стремление к творчеству было естественным желанием, чем-то себя занять в свободное время. Телевизор был не в каждой семье и по историческим меркам появился не так давно, в отличие от радио и музыки, даже услышанной у соседей. Коммуналки были первой сценической площадкой для проявления талантов. Пели в подъездах. Читали стихи на лавочках, без них не влюблялись! Дети обожали «страшные» и «смешные» истории в летних лагерях отдыха, придумывали сами и пересказывали чужие по памяти.

Казалось бы, что с развитием нашего общества, его благосостояния, увеличилось количество возможностей для самореализации. В таких условиях «графоманство» должно исчезнуть или перестать быть массовым явлением, тем более что писательство, как профессиональный вид деятельности, остался в прошлом веке. На дворе «эпоха деградирования печатного слова» и длина этого пути пока неизвестна.

Тем не менее, штамп «графомания» живет до сих пор и есть причины для развития тренда в еще больших количествах, при том, что современная литература не дает эстетически сильных образцов для подражания. Люди все равно хотят себя каким-то образом реализовать доступными средствами.

Развитие новых, доступных средств распространения информации подстегивает интерес не только читать на электронных носителях, но и распространять свои произведения в Интернет. Теперь это гораздо проще, чем достучаться до издательства. Здесь нет цензуры в явной форме, эстетических фильтров и прочего. Автор произведения может найти сразу огромную аудиторию, если понимает, где именно находится большое количество потенциальных читателей самиздата. Бесплатная форма распространения лишь увеличивает интерес к постоянному перебору новых произведений среди читателей.

Не стоит забывать, что «графомания» это еще и бизнес – подписки, реклама, увеличение траффика интернет-порталов, вплоть до социальных сетей. В такой системе не так важно, сколько произведений и сообщений прочитано, интерес происходит через количество привлеченных читателей, которые являются потребителями всего остального, что приносит доход. И чем больше пишущих, тем больше становится читателей и наоборот. Увеличивается взаимодействие. «Графомания» вполне жизнеспособна внутри кратких произведений. Не влияет на количество пишущих и читающих даже ограничение в 140 знаков, применяемое в Twitter. Кого-то читать интересно, а других нет, но они забрасывают ленту сообщений множеством примитивных «произведений». Сложно сказать, кого читают больше, того, кто хорошо и складно придумывает краткие истории, или тех, кто двух слов связать не может, но обладает незаурядными способностями провоцировать воображение общества.

Существуют ли талантливые графоманы? Существует ли удача? В основе успеха всегда заложена высокая рекламная оценка качества произведения, но для нашего общества сложнее всего дается востребованность творчества. Довольно часто пасуют перед потенциальным успехом даже откровенно талантливые люди, независимо от того, публикуют их или нет. Форма продвижения талантов не развита, сложно утверждать, что не существует. Никто не знает, как раскручивать эстетически и профессионально выверенные произведения, графоманы относительно легко занимают неосвоенное пространство.

Коммерческое издательство имеет собственный нюх на то, что можно продать. Они также следуют тенденциям. Сам собой напрашивается вывод, что издательства являются частью развития и даже популяризации «графомании». В современное определение необходимо включить и их деятельность. Они нащупывают потребительский интерес, что будет коммерчески интересно читателю, создают писателей популярных серий и такие авторы имеют собственные рыночные ниши. Массовая литература в большинстве случаев и есть графоманство, она сознательно упрощает эстетическую ценность произведений, чтобы достучаться до потребителей – активно используется сленг, мат, перечисление свойств алкоголя, наркотиков и прочее. Такая литература не поддерживает нравственный критерий цивилизованного общества, а следует его потребительским желаниям. Рыночная экономика зависит от существования глуповатых и наивных потребителей, они выращиваются планомерно с самого рождения.

Есть еще один интересный вопрос для осмысления – является ли «графомания» частью или путем развития литературного искусства? Категоричность суждений в обществе отвечает на этот вопрос однозначно, что графомания и искусство это какие-то параллельные ветки, которые никогда не пересекаются. Но если, есть определение «графомании» в виде низкой оценки, а искусство литературы находится на более высоком уровне и на практике отличается от «графомании», то напрашивается вывод, что качество литературы – это туннельное определение, запертое в едином пространстве через единую функцию «чтение». Раз люди читают, то они пытаются оценивать написанное автором. И тут напрашивается еще один дополнительный вывод, что уровень литературы во многом зависит от читателя, а писатель, который удовлетворит низменные потребности всегда найдется. Происходит логическое зацикливание на издательства и их публикации, как понятие коммерческого успеха.

Пожалуй, стоит еще раз уточнить, что «графоманство» – это литература изначально низкого качества, поэтому главная оценка в том, что автор не угождает читателю, как потребителю, а по-другому создавать произведения попросту не умеет.

При наличии в обществе свободы выбора, понятия довольно растяжимого, искусство как бы умышленно дает более широкий диапазон для творчества, чтобы потом отсеять всё наносное и кому-то ненужное, может даже не современное. «Естественному отбору» подвергаются не только графоманские произведения, но и литература, которую часто называют «классической», то есть демонстрирующей эстетический образец. Неизменно только одно, что плохие произведения и их авторы интересны в короткий промежуток времени. Многое из современной литературы, написанной за последние 20 лет (обычно в пресс-релизах используют устойчивое выражение – «пользуется неизменным интересом у читателей») на самом деле довольно быстро окажутся невостребованными. Достаточно представить в собственной голове имя любого «плохого автора», как тут же появится ответ о его дальнейших перспективах.

Можно упомянуть об одном психологическом моменте «потребности что-то писать». Когда люди общаются в социальных сетях, они в меньшей степени обмениваются информацией. Основной задачей становится общение, а еще точнее – возможность выговориться. Для этого нужно что-то писать или сочинять, проявлять какие-то таланты. Они как бы рассказывают свои чаяния психиатру. С одной стороны, «общение» дает положительный эффект, кто еще будет так хорошо пропускать мимо ушей, как не кнопка «Like»? С другой, читатели сообщений не врачи и могут оказывать негативное влияние… признавая элементарные навыки хорошего рассказчика как чистую «графоманию» и наоборот, восторгаться плохо написанным «произведением».

Поэты в социальных сетях довольно быстро сталкиваются с тем, что после первого стихотворения их уже не читают и активно покидают список друзей или отменяют подписки. Пропускают все написанное после четвертой строки, или «лайкают» без всякого повода, не читая. «Одобрение» подстегивает «графоманию», лишь бы кого-то «задело». Чем ярче глупость – тем больше кому-то понравится. Готовых тем для графоманства в сети предостаточно – от котят до политики.


 
 

Комментарии к сообщению “Графомания”

  1. Lecron:

    Для меня, графомания, это когда произведение скорее интересно автору, чем читателю. Правда с наличием интернета, граница размылась, так или иначе кто-то прочтет. Проходные произведения, однотипные, я так не назову. Как и многие сериальные произведения после 2-4 книги, когда оригинальная идея уже описана, осмыслена и даже обсосана, а писать дальше что-то надо. Метрошное чтиво — да, но не графомания.

    А вообще, почти изжил этот термин из своего лексикона. Даже уже не ставлю низких оценок. Не смог прочесть до конца, значит просто не мое, точка. А уж на стороннее мнение, вообще перестал обращать внимание. Провел небольшой эксперимент. Открыл на известном хранилище список по жанру, и с минимальной фильтарцией по описанию, скачал все. Да, две трети не пошло, и возможно это действительно графомания. 🙂 Но, несмотря на такие высказывания в комментариях, половина из оставшегося была прочтена, пусть и без восторга, а вторая, даже понравилась. Что интересно, проверял каждую книгу по Fantlab, в котором есть все официально изданные произведения, и не заметил никакого смещения интереса по сравнению с чистым самиздатом. И те, и другие, отсеивались и принимались в равной пропорции. Вот вам и издательства.

    Так что, пусть пишут, ну и что, что графоманы, интернет и не такое стерпит. Там и без этого, гуляют экзобайты мусора. Несколько гигов больше, несколько меньше…

    • Theriollaria:

      Отчасти согласен, хотя и не со всем. Тут еще момент какой. Сейчас «популярно» писать с ошибками. Не грамматическими, а используя не литературный стиль. Всякие трусит, припустим, наврядли… Также странно читать, когда герой средневекового фентези (не попаданец) употребляет вполне современные словечки. которых в «том мире» быть не должно. Или герой -попаданец; разговаривает вполне современным языком. Вот только «местные» не только не удивляются подобному, но еще и активно употребляют всё те же словечки (без привязки что повествование от имени ГГ и все читаемое -это то, как «переводит» местный деалект мозг ГГ). Вроде и не страшно, но слегка теряется «фентезушность» мира. Много произведений, которые вроде как и являются набором штампов: попаданец-маг универ-супермаг но читать при этом вполне можно благодаря интересному сюжету. Ведь, с одной стороны, литературные жанры сами по себе являются набором штампов. Можно заранее «предположить» сюжетную линию. И, собственно, то, как именно автор будет «замешивать» канву сюжета из «стандартных кубиков штампов» — и есть уникальность того или иного сюжета. Читал, давеча, презабавнейшую книжицу. На первый взгляд большинство как ГГ там и второстепенных героев обоих полов, почти всё время думают тем, что у них находится между ногами. Классический женский любовный роман? Ан нет! Наличествует весьма нестандартный детективный сюжет, держащий в напряжении до последних страниц. За это автору вполне простительно обилие чрезмерного количества постельных сцен, влепленных где можно и нельзя. Плюс главная героиня не тряпка, над которой постоянно измываются, а та вечно ревет. Что тоже нетипично для любовных романов. Тем интереснее такое почитать любителям детективов, к примеру. Но больше все-таки «штампованных» сюжетов, которые в лучшем случае забываешь сразу после прочтения. В худшем же, подобное «произведение» так и остается непрочитанным. Но и великолепных произведений достаточно. Жаль, телевидение не использует оригинальные сюжеты современных авторов, предпочитая переснимать по лицензии древние американские сериала.

      • Lecron:

        «Не грамматическими, а используя не литературный стиль.»
        Считаю, максимум на что это влияет, на рекомендованность книги подрастающему поколению, чьи стереотипы еще не до конца сложились. И то, не запрещено, не противопоказано, а просто не рекомендовано.
        Уже писал, что считаю первичным культуру, как набор жизненных естественных традиций и бытового окружения, которая формирует устную речь, а уж та, формирует письменную, как средство дистанционной передачи устной. Меняется окружение, меняется остальное. Да, обратная связь тоже есть. Когда собака машет хвостом, ее по закону Ньютона тоже качает, но чтобы жаловались на то, что хвост собакой не машет…

        Остальное, это набор ляпов. Которые есть везде. А в фантастике присутствуют изначально. Можно сказать, что она на них построена. Не мешает читать и ладно. Мешает — бросьте. Мне например не нравится, когда в угоду достоверности, в переводных книгах начинают напрягать имперскими единицами измерения. От того, что перевели в (кило)метры и (кило)граммы, описание Америки времен Дикого запада или Крестового похода, ничуть не пострадает. Другие же считают иначе. Так и с ляпами.

        • Theriollaria:

          Ну, положим, уже известные лиги, лье и т.д вполне уместны в псевдоисторических романах. но, вот когда автор тратит страниц 10 на подробное описание собственноручно придуманной им же градации суток, года, денежной системы. Хочется уснуть.
          С «литературным слогом» тоже не все гаразд (кстати «гаразд» тоже украинизм, которого нет в русском языке). Одно дело, когда по фене ботает один из героев. Другое -когда этим изобилует весь авторский текст. Хотя да. Если словарный запас папы с мамой в районе, достаточном для общения на тему футбола и шмоток максимум, то откуда взяться литературному языку?
          И согласен. Если текст позволяет закрывать глаза на ошибки без вреда чтению — это хорошо. Иначе проще отложить и не читать.

          • Украинское слово «гаразд» – «добро» или «благополучие» в зависимости от контекста. Например: «жити у гараздi» – «жить в довольстве» или «в добре аль в здравии».

            Русское слово «горазд» – быть в состоянии, мочь. Например: «мы горазды» – «мы можем» или «в состоянии сделать».

            Так что это просто два разных слова и надо понимать на каком языке произносится фраза, так как на московском диалекте «горазд» прозвучит как «гаразд», но пишется «горазд».

            • Theriollaria:

              Не совсем так, Владимир. Это слово уже нигде не употребляется в современном русском языке и вполне уместно разве что где-то между «сударь» и другими подобными неупотребляемыми теперь словами конца позапрошлого-начала прошлого столетий.

              • В русском языке слово «горазд» используется очень часто. Можете поверить мне на слово. 😀

                • Theriollaria:

                  Многие устаревшие слова употребляются теми, кто за жизнь прочитал немного больше, чем букварь. Но это разговорное слово. В современном литературном языке употреблятся реже разговорного. Это из серии: Чай, корова пила? (корова уже попила?) По прежнему употребляемое выражение в глубинке, но уже не современное-литературное, Владимир.

                • Боюсь вы заблуждаетесь. В русском языке есть устойчивое выражение – «Ну ты, батенька, горазд»! Употребляется очень часто, причем в различных вариантах – «Орать, ты, батенька, горазд», «Ну ты, батенька горазд врать/брехать!» и так далее.

  2. Theriollaria:

    Это не значит, Владимир, что это выражение современного русского языка. Тудою, кудою, сюдою тоже употребимые народом слова. Но от этого они не становятся литературными. Разве что в качестве реверанса нашим предкам-писателям. Впрочем, все это неважно. Сидящие сутками в соцсетях детки, вырастут, окончат педагогические ВУЗы и будет учить чему-то. Да и ассимиляция будет давать постоянный эффект. И лет, эдак через 10-20, мои претензии будут выглядеть смешно и нелепо.

    • Значит. 🙂 А слова «тудась» и «кудась» это деревенский сленг.

      • Theriollaria:

        «Горазд» сейчас — это тоже деревенский сленг. Хотя, ранее, было вполне общеупотребимым словом.

        • Вы носитель какого языка? 😀

          • Theriollaria:

            Скорее русского. Также знаю украинский но пользуюсь редко ибо негде.

            • Записал себе в список идей для статей – Живой язык по Ожегову и Далю.

              • Theriollaria:

                Весьма неплохой выбор темы, Владимир. Только вот придется и про ассимиляцию, смешение языков, сленг, влияние на язык молодежных суб культур писать.

                • Конечно! Только надо понимать, что знание языка не равнозначно носителям языка.

                  Например, московский диалект поддерживают московские театры и он неверно воспроизводится приезжими, которые склонны растягивать гласные звуки, а москвичи их сокращают. Аналогично питерский диалект, который освоить не сложно, но правильно говорить невероятно сложно! 😀

    • Lecron:

      Проблема не языка, а отношения. Отношения к изменению(ям).
      Обычно на род делится на три категории: кто возмущается, что язык не консервативен и новые слова, включая жаргонизмы, его засоряют; или наоборот, что излишне консервативен, что в языке используются устаревшие слова, потерявшие распространенность, а новые реалии он не отражает; и наконец, считающие, что отклонения от эталона (а кто его назначил таковым?), будут всегда и это хороший естественный процесс, употребляющие удобный им сегмент языка и не реагирующие на девиации.
      Это касается как разговорного, так и литературного языка.

      • Язык не бывает консервативен. Он развивается и упрощается, но не в том понимании, что становится проще, как базарная баба, а определяет на что и как делается акцент.

        Я уже приводил характерный пример: говорить не в трубку, что было правильно несколько лет назад, а по телефону, что используется сейчас. То есть «не куда», а «используя что». 😀

        • Lecron:

          Не вижу противоречий со сказанным мной. Язык не бывает консервативен, поспешен, меняться в плохую или хорошую сторону. Это лишь субъективное мнение о нем, отдельной особи. Сожаление, что он не таков, каким «я» хочу его видеть. Он же, просто изменяется, объективно отражая внешние факторы. И да, фактически получается, сожаление о «несоответствии» языка, есть сожаление об этих внешних факторах.

          • Был такой язык «падонкафф», благополучно сгинул. Именно так и развивается язык, в нем не приживается наносное, сиюминутное.

            • Lecron:

              Ага. Именно так. Только я еще говорю о попытках _навязать_ эталон.
              Попробую высказать свои мысли тезисами.

              Язык — отражение реальности. Какую бы обратную связь он не производил, именно он отражение, а не наоборот.
              Литературный язык — стабильная версия разговорного. Принимающая изменения после хорошей обкатки на сиюминутность и местечковсть. То есть некая сглаженная по времени и пространству версия. Сглаженная, но _не исключающая_ включение этой сиюминутности и местечковсти.
              Реальность вариативна по социальному и интеллектуальному уровню. Поэтому (см. тезис N1) язык, в том числе и литературный (см. тезис N2) , в каждый момент времени, не имеет эталона, мол это литературный, а это нет. Да, он также сглажен, имея при этом приличную вариативность по стилю и применяемым словам, оставаясь литературным.

              И это норма. А вот попытка навязать некий эталон правильности, мол надо так, остальное плохо — нет.

              • Theriollaria:

                После принятого у вас закона про правильность: «как слышится так и пишется» можно практически запросто отстоять свою не грамотность, просто сказав. что так услышал. Есть и особенности развития конкретного языка. Например взять украинский язык. «улучшениями» языка мы переболели еще в конце прошлого столетия (199х). Наши «великие умы» решили, что раз многие слова взяты из других языков то надо бы их и произносить на манер языка из которого слово заимствовано. Например, предлагалось слово «Химия» читать как «Хэмия» ибо из немецкого взято. Часть слов изначально отличались от русского варианта. Например вертолет у нас, как и в англиском — «гэликоптэр». То, что в иностранных словах на «Хэ» в украинском варианте «Гэ», тоже особенность. Тот же Шерлок Холмс у нас звучит как Шэрлок Голмс. Ну а почему гэликоптер а не вертолет — видимо потому, что Сикорский (изобретатель вертолета/хеликоптера), это наш земляк. Есть слова которые тоже взяты без изменений. «Страйк» — на русском «забастовка». Чистый англоязычный вариант.
                Вообще-то довольно интересная тема про языки и их развитие. В русском языке куча иностранных заимствованных слов. Все-таки в дореволюционной Империи было нормой знать несколько языков среди дворянства. Да и иностранцы еще со времен Петра 1 у нас околачиваются (особенно немцы). Некоторые слова произошли от неправильного выговора иностранных слов малограмотными крестьянами/рабочими. Примерно как Владимир говорил про некоторое упрощение языка.

                • Lecron:

                  «После принятого у вас закона про правильность: «как слышится так и пишется» можно…»
                  И где я такое говорил?
                  Я лишь утверждаю, что литературный язык не точка на плоскости всевозможных диалектов, говоров, анахронизмов, жаргонизмов и прочего, а круг, довольно приличного размера с гауссовым распределением (круговой градиент от центра) встречаемости отклонений. Причем постоянно изменяющийся со временем. Причем вне зависимости от нашего мнения и наших оценок этих изменений.
                  Не путать с орфографией и грамматикой, которая отдельный вопрос. Это касается только стилистики и словаря.

                • Theriollaria: Вы не очень заблуждайтесь насчет языка. В XIII веке в Англии говорили и получали образование по-французски и на латыни, но простолюдины люди не образованные… что в результате? Какой язык стал родным для Англии? 😀

  3. Theriollaria:

    THE-EBOOK: Вот мы, мааасквииичии, гавариим без акцентааа…

    • Без «вот» и без растяжения гласных, москвичи не манерничают как геи.

      • Theriollaria:

        Масквичи разные бывают. Братец и акает и тянет гласные. Хотя товарищ его (подольше уже обитающий) просто акает но не тянет. Так что ф.з как оно -правильно.

        • Звуки растягивают южане.

          Задайте своим друзьям контрольный вопрос, пусть произнесут слово «Одесса». Москвич произнесет «АдЭСа», все звуки будут краткими и жесткими, даже сдвоенная «с». 😀

          • Theriollaria:

            Друзья тоже москвичи не по рождению. Вряд ли результат эксперимента будет достоверным, Владимир.

  4. Theriollaria:

    THE-EBOOK: Ну да. Особенно если вспомнить кто такие саксы в принципе (норвеги-викинги). Плюс считается же романогерманская ветвь языковая родственной. Так что влияние друг на друга взаимное и т.д

  5. Арсен:

    Графоманы — это официально не признанные авторы, чьи книги не печатают издательства (за счет автора — не в счет), кто не состоит в Союзе Писателей, не получает деньги за писательскую работу и т.д.
    Качество текстов здесь не при чем. Если подходить к качеству более или менее требовательно, то Дашкова (Улицкая, Маринина, Лукьяненко и т.д) — графоманы, а на самом деле они — подёнщики-халтурщики, вполне себе состоявшиеся литературные ремесленники. Пелевин безусловно талант, но по качеству проработки его произведения (кроме ранних) — это даже не черновики, а кое-как собранные вместе наброски. Тогда и он графоман. Уже не говоря о профессионально раскрученном псевдолитераторе Акунине, чьи произведения конструктивно совершенны (набил руку на переводах иностранной классики), но художественно мертвы.
    Поэтому любой печатающийся писатель — талантливый или бездарный — это неграфоман, потому что сумел пробиться. А любой не печатающийся — опять же талантливый или бездарный всё равно — это графоман пока не пробьется.
    Есть, конечно, психиатрические случаи, но по большому счету графомана от неграфомана отличает только достигнутый статус.

  6. Арсен:

    По поводу языка — сегодня наблюдал на фабричной упаковке товара: «Мозайка». От «Тайландов» на туристических проспектах и баннерах не продохнуть.



Вы можете прислать нам новости или сообщить что-то очень важное заполнив форму.